В поисках "приличных" историй
Первую историю я нашла в Москве. Именно там мы встретились с Риммой Писаревой, художницей, журналистом и поэтом. Человеком творческим и современным. Уж она-то точно не будет говорить о Боге и ангелах. Пригласила её в гости на чай. Помню, как она влетела в дом разноцветным весёлым фейерверком. Яркая, высокая, красивая. Скинула пальто, повесила мне на шею нитку янтарных бус:

– Это на счастье.

Протянула картину – женщина в шляпке.

– Возьмите. После смерти у меня открылся дар художника.

Картина была наивная, тёплая и радостная.

Обнялись, расцеловались, словно были знакомы сто лет. С янтарным счастьем на шее и женщиной со шляпкой в руках я стояла ошеломлённая и не знала, что делать. Чтобы скрыть своё смятение перед столь удивительным явлением, пошла разливать чай.

Сказать, что Римма показалась мне странной – ничего не сказать. Открытая, беззащитная, искренняя, для меня она была вихрем, штормом, ураганом…

Сама я из Тбилиси. Окончила школу, уехала в Москву в МГУ поступать на международную журналистику.

– Ну надо же! И я когда-то мечтала стать международным журналистом. Думала: буду ездить по разным странам и рассказывать об увиденном.

Вот и я тоже. Поступила. В университете встретила будущего мужа. Мы с ним много поездили. Работали вместе.

Пришло время и о детях подумать. Но у нас ничего не получалось. Пошла к врачу на обследование. Она посмотрела и говорит:

– Детей у вас, девушка, никогда не будет.

– Как не будет? Как вы можете такое говорить, доктор?!

Я чуть с ума тогда не сошла от горя – эта новость меня убила. Жить не хотелось, и белый свет стал не мил. Представление о счастье у меня всегда было связано с большой семьёй. Мечтала, как по вечерам будем собираться за большим столом, ужинать, рассказывать истории. И стол должен быть непременно круглым. Вот так я представляла себе счастье. Других вариантов у меня не было. И вдруг ничего этого в жизни не будет, мечта так навсегда и останется мечтой, муж уйдёт к другой, а я буду коротать время в одиночестве. Страшнее этого и представить ничего нельзя! Я рыдала днями и ночами.

Вот тогда впервые вспомнила о Боге и начала молиться. Как мне это пришло в голову, сама не понимаю. В Бога я никогда не верила. Но, видимо, все мы не верим, пока жизнь не прижмет. Интуитивно решила, что лишь Господь может мне помочь.

От стресса и переживаний разболелось сердце. Поставили диагноз – ишемическая болезнь.

– Надо операцию делать, – сказали врачи, – или возвращайтесь обратно на Кавказ. Может быть, там легче станет.

– Давай вернёмся в Тбилиси, – предложил муж.

К тому времени Советский Союз уже распался, Грузия стала независимым государством. Неустроенность, безденежье, работы нет, денег тоже. Трудно



было. Но со временем жизнь потихоньку стала налаживаться. Конечно, попрежнему переживала, что не будет детей, но уже меньше. Я тогда работала заведующей клубом – устраивала вечера, концерты, выставки. Жизнь была интересной и насыщенной. Много встреч, друзей, поездок. Моё отчаяние из-за отсутствия детей стало забываться и уходить на второй план. До одного случая.

…Однажды утром вышла из дома, смотрю, а на дороге лежит икона. Ночью шёл дождь, икона была мокрой и грязной. Я бережно подняла её и начала очищать – стряхивать грязь и воду. Высушила, привела в порядок и радуюсь:

«Подарю верующей бабушке-соседке».

Приношу ей, показываю.

– Это икона Иверской Божьей Матери, – говорит бабушка и целует икону. – Молись, деточка, перед ней, и всё у тебя будет хорошо.

– Спасибо. Но я неверующая. Хотела вам подарить.

– Оставь себе. Божья Матерь тебе поможет.

А вдруг и правда поможет? Во мне появилась маленькая надежда, и я начала молиться. Больше от отчаяния. Не верила до конца, что может помочь, но терять было нечего.

Как я молилась, не описать словами: на коленях слёзно просила Господа и Деву Марию подарить мне ребёнка. Через полтора месяца почувствовала, что беременна.

Никогда не забуду этот день! Побежала в поликлинику. Врачи лишь развели руками:

– Это чудо!

Опасаясь за моё больное сердце, назначили кесарево сечение.

На то, что будет операция, я даже внимания не обратила. Мне было радостно и весело: операция так операция… Главное – у нас с мужем будет ребенок! Когда стали разрезать живот, меня вдруг пронзила острая, невыносимая боль. Видимо, наркоз не подействовал, а врачи не заметили. Вытолкнутая этой болью из тела, почувствовала, как поднялась с операционного стола и встала на ноги. Попыталась сказать врачам, что мне нестерпимо больно, но они меня почему-то не слышали. Я попробовала дотронуться до них, но никто даже не откликнулся.

– Да что же это такое? – испугалась. – Почему они меня не замечают?

И тут мой взгляд случайно упал на операционный стол. Я до сих пор помню ужас, охвативший меня при виде МОЕГО СОБСТВЕННОГО ОКРОВАВЛЕННОГО ТЕЛА. Никогда не забуду, как я, живая и всё понимающая, смотрела на своё бледное безжизненное лицо.

– Господи, да что же это такое происходит?! Почему нас двое?

Страх парализовал меня полностью, и какое-то время, скованная им, я не могла даже двигаться, хотя в тот момент ощущала себя совершенно нормальным человеком – у меня были такие же руки и ноги, такое же тело и даже такой же характер. Только я была прозрачной, словно сотканной из тончайших нитей. Если бы я раньше верила в загробную жизнь, то сразу поняла бы, что умерла. Но для меня смерть – что-то окончательное и непоправимое. И, конечно, обнаружить своё мертвое тело на операционном столе, а себя, живую и невредимую, стоящую рядом, было огромным потрясением. Врачи пытались вернуть меня к жизни. Я видела каждое их движение, слышала всё, что они говорят:

– Она умерла! Умерла!

Видела я и свою маленькую, только что родившуюся дочь.

– Неужели я умерла? – страшная догадка вдруг пронзила меня и заставила испугаться еще больше.

Мне было так страшно, печально и одиноко, что я стала взывать к Богу. Я умоляла его не оставить меня в этой ситуации и как-нибудь помочь. И тут же увидела над собой яркий свет и полетела к нему. Летела я с такой скоростью, которую описать невозможно. Мне казалось, что эта скорость равна скорости мысли, а может, ещё и выше. После полёта оказалась в совершенно ровной местности, что-то вроде космической пустыни, так бы я её назвала. Впереди был чудный тёплый свет, и я направилась к нему. Скользила по поверхности, почти не дотрагиваясь до неё ногами. В первые мгновения никого не видела рядом, но ясно ощущала, что я не одна. Потом заметила и других людей, которые двигались рядом со мной по направлению к свету. Они тоже, как и я, только что ушли из жизни. Сейчас жалею, что не рассмотрела их подробнее, но в тот момент у меня было лишь чувство страха.

Нас сопровождал старец в белом хитоне. У него была длинная борода, седые волосы и посох. Когда мы дошли до половины пути, старец остановил меня и сказал:

– Тебе ещё рано.

С этими словами он коснулся моего сердца, и меня наполнила благодать. Мне стало так хорошо, как никогда не бывало на земле. А старец повернул меня обратно и сказал:

– Иди к людям.

После этого я очнулась на операционном столе. Врачи уже потеряли надежду и сказали мужу, что я умерла. И вдруг кто-то из них заметил, что я пытаюсь сделать вдох.

После операции меня увезли в реанимацию. Я смотрела на комнату, и всё в ней (стены, кровать и даже медсестра) светилось неземным светом. Мои ладони нестерпимо горели. Сначала я решила, что мой разум не перенёс смерти и повредился. Я никогда не верила в загробную жизнь, не верила в потусторонний мир и, хотя и молилась Богу, никогда не была по-настоящему уверена, что Он есть.

– Почему я везде вижу свет? Что со мной случилось? – со страхом спрашивала я у своего доктора.

Врач выслушал мой рассказ и успокоил. А потом, улыбнувшись, попросил посмотреть на него.

– Что ты видишь? – спросил он.

И я вновь увидела свет. Только в некоторых частях тела он был каким-то тусклым.

– Вот в этом месте и в этом у вас свечение тусклое.

– У меня как раз эти органы больные.

С этого дня моя жизнь резко изменилась. Меня переполняла энергия, и я хотела только одного – помогать людям. В этом и только в этом я видела смысл жизни. Я рассказывала людям о Боге, говорила им о том, что узнала на том свете, и лечила. Как я это делала, сама не понимаю. Каким-то образом видела больные органы. Толпы народа окружали меня с раннего утра и до позднего вечера. Приезжала домой и падала на час-два без сил. Но вскоре меня снова переполняла энергия. Она била через край, и я снова везде видела свет. Этот чудесный свет и сейчас со мной. Я ощущаю его каждую секунду, и это помогает мне жить.


Когда Римма закончила рассказ, я рассмеялась:

– Римма! Я вас пригласила, чтобы вы как разумный человек рассказали мне о смерти без Бога. А вы, как и все, повторяете всякие небылицы. – Ольга, смерти без Бога не бывает. Как, впрочем, и жизни.



Made on
Tilda