Суд Василия Лазарева
– Расскажу, как я умер и воскрес. Может быть, кому-то моя история покажется интересной.

Я был обычным человеком. Всё, как у всех – школа, армия… В армию уходил в одной стране, а вернулся в другую. Страна распалась, а за страной начали распадаться заводы и фабрики. Работы нет, а у меня молодая семья. Денег ни на что не хватало. Удалось устроиться лишь на завод, но там платили копейки. Начал снова искать работу и попал в охранное агентство. Это были как раз девяностые годы. Днем мы охранниками работали, а ночью – бандитами. Много плохого делали. Даже вспоминать не хочу. Крови на моих руках нет, но всего остального хватает. Мне до сих пор стыдно думать о том, что я творил. Знакомых много погибло, некоторых посадили. В те годы как раз у меня дочь родилась, и я решил ради неё завязать с бандитской жизнью. Но просто так не обрубишь и не уйдешь. Всё равно ребята достали бы и обратно вернули. Решил переехать на другое место и обрубить все старые связи. Пытался строить жизнь по-новому – попробовал торговать, таксовать, что только не делал, а денег всё равно даже на еду не хватало. Нищета кругом страшная. Народ голодает. Хоть в бандиты обратно возвращайся. Как-то случайно познакомился с людьми на рынке, которые в напёрстки играли. Тогда это лохотроном называлось. Решил с ними поработать. Понимал, конечно, что людей обманываем, но они и сами обманываться были рады. Вот тогда и пристрастился к наркотикам.

Я в то время поссорился с женой и жил один в коммуналке. Там у меня собиралась большая компания наркоманов. Смотрел на их довольные физиономии, когда они кололись, и думал: «Может, попробовать?» Сначала было страшно. Понюхал – особого эффекта не дало. Потом укололся. Один раз, второй… И всё! Сам не понял, как затянуло. Достаточно двух раз, чтобы стать зависимым. Героин – очень цепкий демон. Берёт человека в свои объятия и уже не выпускает. Сколько знакомых ни лечилось, ни пыталось как-то уйти – слезть с этой темы удавалось лишь единицам. Я знаю всего одну девочку, которой удалось это, но и то ценой больших усилий. Теперь у неё никогда не будет детей. Полное фиаско по женской линии. Она очень переживает по этому поводу. Остальные же почти все умерли.

И даже когда людей иногда удавалось откачивать, они всё равно шли за новой дозой. Помню случай с моим товарищем. Мы сидели на кухне: я, он и его девушка. Укололись, и он вдруг упал. Вызвали скорую. Врачи приехали быстро. Выволокли его на лестничную площадку. Вскрыли грудину, сделали прямой массаж сердца. Зрелище было не для слабонервных. Откачали. И всё равно даже это его не остановило. Он всего через два месяца ушел от нас из-за передоза. Я же сидел на героине около года. Это сравнительно мало. Знаю из опыта, что наркоман живет лет пять-шесть максимум, а потом умирает. Редко кому удается дотягивать до десяти-пятнадцати лет. Умирать не хотелось, и я постоянно делал попытки остановиться. Умом понимал, что надо менять жизнь, но сделать это никак не получалось.

Были майские праздники, и я, чтобы не уколоться, пил водку. Но не помогало. Всё равно не выдержал и купил дозу. Помню, с друзьями укололись в подъезде. А водка и героин – это верная смерть. Любой наркоман знает. Помню лишь темноту. Сознание постепенно уходило. Глаза закрывались, и колокольчики в ушах зазвенели.

Сам момент смерти запомнил хорошо. Никакой боли не почувствовал. Было мягко, спокойно. Упал вниз и скатился с лестницы к мусоропроводу. Там и остался. Помню, как через мгновение снова всё видел – словно из-под воды, как в замедленной съемке. Вот девушка, которая была с нами, бежит и стучит по квартирам, чтобы открыли и позвонили в скорую. Мобильных тогда ещё не было. Товарищ мой, который рядом был, пытается делать искусственное дыхание. Но у него не получается. Дальше помню, что уже лежу перед подъездом. Приехала скорая. Вижу своё тело со стороны. Врачи что-то делают, а мне как-то всё стало безразлично. Словно не со мной это происходит. Ну совершенно неинтересно, чем там дело закончится.

И вдруг неприятный звук услышал, гул какой-то. Начало тянуть куда-то вправо и вверх. Всё быстрее и быстрее понесло по трубе. Мысли при этом не оставляли меня ни на секунду. В той трубе и пришло осознание, что я умер. Никакого сожаления не было. Чувствовал лишь радость, покой и наслаждение. Я мог оглядеться и рассмотреть, где нахожусь. Видел, что моё тело лежит в машине скорой помощи, его куда-то везут. Но мне до него и дела нет. Совершенно безразлично.

Впереди увидел яркий свет. Не просто яркий, а ярчайший. И когда я влетел в этот свет, почувствовал волны необыкновенного счастья и абсолютного спокойствия. Спокойствия и защиты. Там всё вокруг было пропитано любовью. Любовью такой силы, что непонятно, с чем и сравнить ее.

Меня тянуло дальше, как будто сквозь облака. Всё выше и выше. А потом возникла фигура в ослепительном сиянии. Она была в длинном одеянии, как в хитоне. Знаете, я ведь до того времени ни разу Библию в руках не держал и никаких мыслей о Боге и Христе у меня не было. Но тогда сразу всеми фибрами души понял, что это Он. Он как отец родной. Встретил меня, блудного сына, с любовью, какой не бывает на Земле. Со мной так никто никогда не разговаривал. Он не укорял, не убеждал, не ругал. Он просто показывал мне мою жизнь. Мы общались мыслями, и каждое слово Его воспринималось как закон – без всяких сомнений и колебаний. Он говорил тихо и ласково, и я всё больше убеждался в том, что был чудовищно неправ не только к себе, но и к родным, да и вообще ко всем. Я плакал, рыдал, сердце моё, разрываясь, очищалось, и постепенно мне становилось легче.

Мне почему-то вот какое сравнение пришло в голову: когда горшечник делает какой-то горшок и глиняная заготовка у него падает, он начинает её выправлять. Так же и Он, как горшечник, правил мою душу. Она была грязная, заляпанная вся, нечистая. Он прокрутил мою жизнь, как картину, перед глазами. И я ничего не придумываю, не вру. Всё так и было. Врут для достижения какой-то цели. Я же лишь хочу рассказать о том, что видел – хочу, чтобы люди это услышали. Я уже привык к тому, что многие мне не верят, а иногда и крутят пальцем у виска. Кто как воспринимает, но то, что я говорю, не выдумка, а правда. Я всё это видел своими глазами.

Так вот… Он мог остановить в любом месте мою жизнь. Это как кинопленка. И что самое интересное, я мог в любом месте зайти и посмотреть на себя и почувствовать ситуацию с точки зрения каждого из окружающих людей. И при этом просмотре я понял, как можно ранить близких и какую боль можно им принести. Неосторожным словом, поступком. И как запоминается это на всю жизнь. И к каким последствиям приводит.

Пулевое ранение и ножевое, которые у меня тоже были, ни в какое сравнение не идут с той болью, которую я там чувствовал. Я там на себе чувствовал ту боль, которую принес другим людям. Многие люди думают, что есть лишь эта жизнь, а потом больше ничего не будет. Если бы они знали, как они ошибаются! Нам всем придётся отвечать за сделанное. Абсолютно всем, без всякого исключения.

Потом Он взял меня за руку, и мы пошли. Помню, что под ногами была какая-то туманная субстанция, и она постоянно переливалась. Ярчайший свет. То есть тени там вообще нет, хотя здесь в это трудно поверить и трудно себе представить. Я чувствовал себя полупрозрачным. Мы снова оказались в том месте, где встретились. Я не помню, о чем Он спросил, но главное – я осознал: сейчас мне нужно будет вернуться назад, в земную жизнь. Промелькнули перед глазами жена, ребенок. Мы уже год как не жили вместе и не общались, но почему-то именно их я увидел. В общем, надо было возвращаться. Я обещал Ему взяться за ум и исправиться. Глубочайшая печаль возникла во мне, когда я понял, что меня здесь не оставляют. Но мне дали понять, что мы ещё встретимся. Этой надеждой, наверное, и живу до сих пор. Честно говоря, мне хочется туда. В любую минуту.

Хотя, конечно, понимаю: насколько было прекрасно то, что я испытал, настолько плохо может быть тем, кто окажется в аду. Я не был в раю – это был, наверное, лишь предбанник рая, но там было очень хорошо. Не знаю, как объяснить… Но чувство счастья, пришедшее ко мне там, было сильнее всех наркотиков вместе взятых на всей Земле и помноженных на бесконечность.

Взрыв всезнания там буквально сбил меня с ног. И, возможно, истина только коснулась меня, но я ощутил тот бесконечный творческий потенциал, который заложен во всех нас. Знать всё!

Там мы сразу знаем и понимаем очень многое. Это даже и не пересказать никак. Просто поверьте на слово: это было великолепно! Скучать мы там точно не будем. Настолько там было прекрасно, тепло, уютно. Именно с Ним.

Если, конечно, мы к Нему попадем. Я чувствовал, что именно Он мой отец! Настоящий отец! С биологическим отцом мне как-то не повезло и с отчимом тоже. Но у меня есть Отец! Я там это хорошо понял.

В мае солнце поздно заходит, и я помню: когда опускался на землю, ещё был закат. Я пролетаю сквозь листву деревьев, крышу машины скорой помощи и ныряю в свое тело. Мое сознание рывком входит назад. Делаю глубокий вдох, рёбра все болят. Видимо, когда делали искусственное дыхание, на них давили. Хватаю машинально за руку фельдшера. А он только что вывернул мне карманы, и у него в руках мои часы, ключи и деньги. В общем, схватил я его за руку. Эти глаза надо было видеть! Такого ужаса и страха я ещё ни у кого не встречал. Я же трупом был, и меня в морг везли.

А у меня денег было мало. На две бутылки пива. Отсчитал ему половину:

«На, возьми, друг…» Забрал часы, ключи и сказал:

– Останови машину!

Он остановил машину, и я вышел. Купил себе бутылку пива в ближайшем ларьке, сел рядом на парапет, сижу и думаю: «А что это вообще было?» Тогда ещё не понимал, что случилось. Понимание приходило постепенно.

На следующий день проснулся от звонка в дверь. Открываю: жена стоит. Мы с ней год не виделись и не общались. Я тогда сразу подумал, что это Он мне её прислал. Посидели, поговорили. Бросил я в той комнате всё как есть, закрыл, и мы уехали к ней. Больше я в ту коммуналку никогда не возвращался.

Героиновая зависимость никуда не делась. Буквально к концу дня стало совсем плохо. Чтобы выключиться на время ломки, пил водку, димедрол, тазепам, феназепам – смешивал всё вместе и выпивал. Моя жена – святой человек. Если бы не она, меня бы давно на свете не было. Это она меня выходила. В начале приема тяжелых наркотиков не задумываешься, что с тобой будет – тебе хорошо, и пусть весь мир подождет! А когда хочешь с этим покончить, обнаруживаешь вдруг, что этот демон вцепился и не отпускает. У тебя уже нет ни воли, ни вен – те, что были, давно сжег. У тебя нет ничего. Ты гниёшь заживо, тебя трясёт и ломает в буквальном смысле слова. Ломка – это страшнейшая, ужасающая боль. Это не как при порезе или ушибе. Это скорее сродни ревматическим болям, когда выворачивает все суставы. Но это многократно умноженная боль. Вдруг начинает всего выкручивать. Ты не можешь стоять, не можешь лежать, не можешь спать и вообще ничего не можешь. Плюс всякие кошмары, галлюцинации. Страшное состояние. И самое главное – ты знаешь: прекратить эту пытку очень просто. Надо всего лишь поднять трубку, позвонить – и через полчаса тебе привезут дозу. Уколешься – и снова всё станет хорошо. Но я дал слово бросить. По собственному желанию преодолеть ломку чрезвычайно сложно, здесь очень важна поддержка близких. Но самое главное – в этом деле нужна помощь Бога.

Один бы я не выдержал.

Это было самое страшное лето моей жизни. Я думал, что легче умереть, чем вот так мучиться. Но постепенно кое-как оклемался. Потом понемногу бросал пить. Не скажу, что у самого получилось. От водки зависимость не слабее наркотической. Тоже ломает. Но после водки, феназепама и тазепама я резко пожелтел. Приехала скорая, и врач сказал:

– У вас гепатит С. Если будете дальше пить – цирроз и смерть.

Сначала я начал пить пиво вместо водки. Стало еще хуже. Дело близилось уже к концу. С кровати подняться уже не мог. Лежу и думаю: «Ну что за жизнь? Не от героина, так от алкоголя».

Мы с женой поехали в клинику, где по методу Довженко кодируют. И вот я не пью уже 17 лет. И не тянет совсем.

Сейчас я понимаю, что всё это связано с Богом. Он ставит на путь истинный, и Он помогает. Поверьте, сам бы я ни за что не смог. Это после встречи с Ним у меня возникло такое желание и какая-то сильная внутренняя директива – бросить и остановиться. И силы откуда-то появились.

Как полегче стало – пошёл работать. Естественно, изменять жене перестал после того момента сразу. Курить перестал, ругаться матом перестал. Это не сразу, а постепенно происходило, шаг за шагом. Иногда, бывало, и срывался. Но во всех начинаниях просил помощи у Бога. И Он всегда поддерживал и помогал. Ни разу не отказал. Через месяц после того, как я пожелтел, пошёл снова кровь сдавать на анализы. И диагноз не подтвердился. Я сдавал ещё потом несколько раз – гепатита нет. Он просто исчез сам собой. Врачи не верили. Так не бывает.

До церкви я не сразу дошел. Лет шесть, наверное, прошло. Как будто сначала нужно было удалить из себя всё ненужное. Избавиться от всех зависимостей. Это, я считаю, была грубая настройка. А церковь – это уже тюнинг, доведение до совершенства. Теперь мне предстоит заняться тонкой настройкой. Думаю, тонкая настройка будет продолжаться до последнего вздоха. Она намного важнее и неизмеримо труднее первого этапа. Бросить курить куда легче, чем бросить завидовать. И бросить пить куда легче, чем простить кого-то.

Сначала много читал о посмертном опыте, как это было у других. Ходил в каких-то дебрях: Блаватская, Рерихи, буддизм… Там искал истину. Но нашел лишь в Библии: «Бог есть Любовь». В других учениях я не нашел этого. А там, в моем посмертном опыте, всё так и было. Абсолютная Любовь. Там я был защищён, любим, понимаем. Как сын, который наконец нашёл отца. Только христианство учит, что «тем, которые приняли Его, верующим во имя Его, Он дал власть быть чадами Божиими», и «посему ты уже не раб, но сын; а если сын, то и наследник Божий через Иисуса Христа». И, руководствуясь этим, я пошёл в церковь, исповедовался и причастился.

Первый раз, когда причастился – это было что-то неземное. Вообще-то я человек резкий, иногда даже и грубым бываю. Но в церкви я расслабился, и мне все люди показались добрыми ангелами. Это длилось сутки, наверное. И это было очень похоже на то ощущение, которое я испытал, когда умирал. Благодать, одним словом. Мы же, когда причащаемся Тела и Крови Христовых, становимся сродни Ему. После первого причастия, помню, удивился: «Как такое может быть? И там, и здесь – одни чувства». Сейчас, по прошествии времени, конечно, не каждый раз такое бывает. А в первый раз это очень сильно. Меня чуть с ног не сшибло в церкви.

Честно говоря, я много повидал, но даже и думать не хочу о том, чтобы прогневить Господа. Это раньше безумные поступки совершал. Сейчас, зная всё то, что там может быть, насколько там может быть хорошо и насколько плохо, я даже подумать о чём-то плохом не могу. Я не мог прожить раньше без мысли о сигарете или думал: «Ты сегодня не покурил анаши или не укололся – день прошел зря». А сейчас я бросил всё после того, что узнал. Бросил изменять, бросил обманывать, бросил пить, курить, колоться. Я, честно говоря, не трус, но веду себя как паинька. Я не хочу туда, где «стон и скрежет зубов». Там страшно.

И еще я понял такую вещь: у всех у нас два рождения. Первый раз мы рождаемся от своих родителей, а второй – по смерти. И в этой жизни, когда мы ещё находимся здесь, в земном мире, мы должны определиться, с кем мы и какие поступки совершаем. Мне чрезвычайно повезло, что мне дали второй шанс. Бог подарил мне новую жизнь, в которой я смог понять, что такое любовь.

Это всё глубоко личное, в принципе. Не каждый согласится рассказать о себе такое. Но я хочу рассказать то, что видел. Возможно, мой рассказ поможет кому-то задуматься над своими поступками и что-то переосмыслить. Многие мне говорили:

– Это у тебя галлюцинации были, воздействие наркотиков, бред какой-то, возникающий, когда там мозжечок засыпает… Я отвечаю всегда так:

– Каждый наркоман видит галлюцинации, но жизнь его от этого не меняется. Жизнь может поменять только реальный опыт. Моя смерть и встреча с Богом – это было настолько реально, что реальнее и быть не может. Этот опыт меня полностью изменил. А это и есть самое главное доказательство.

Made on
Tilda