Жизнь и смерть Владимира Илюхина
– Сам я из семьи ученых-медиков. Папа – профессор микробиологии. Мама работала главным дерматологом города. Младший брат пошел по стопам родителей. Он врач-кардиолог, возглавляет отделение в клинике и пишет докторскую диссертацию. А я окончил политехнический институт и был ведущим конструктором. Но начались девяностые, наступило время малого бизнеса, я бросил всё, ушел в бизнес и стал весьма преуспевающим бизнесменом. Зарабатывал немалые деньги, и меня это увлекало. У меня было всё, что, казалось бы, необходимо для счастливой жизни – деньги, машины, дачи. У меня была большая квартира, красавица жена и замечательная семья. Бизнес меня захватывал всё больше и больше и постепенно заполонил собой всю жизнь. Мне некогда было подумать о чём-то другом, нельзя было терять ни минуты – нужно было зарабатывать и зарабатывать, развивая бизнес. И даже когда рядом начали гибнуть мои коллеги – кого-то убивали, кто-то пропадал, кем-то начинала интересоваться милиция, – меня это не останавливало: мне нужно идти вперёд, меня это не касается.

Мама в то время начала ходить в евангельскую церковь. Эта церковь была в каком-то полуподвальчике, но ничего, кроме раздражения, у меня её хождения не вызывали. Я злился на её слезные обращения ко мне:

– Сынок, может быть, сходишь?..

Злился и не понимал, как можно тратить свое дорогое время и ходить куда-то в полуподвал, где собираются одни бездельники, которым нечего делать, или того хуже – фанатики и сектанты.

– Мама, если тебе нужны деньги, давай я решу этот вопрос. Но зачем же ходить в какую-то секту? Тебя там еще и обманут.

Мне казалось, что все эти секты лишь тревожат души и сердца людей, и я боялся больше за маму, что её собьют с пути, уведут за собой. Пятая заповедь о почитании родителей была мне тогда неведома, и я злился и злился, даже грубо себя с ней вел, грубо разговаривал, и у нас всегда были проблемы и споры. И вот в какой-то момент (и это, видимо, должно было случиться) я неожиданно заболел.

У меня всегда было потрясающее здоровье. До тридцати пяти лет я вообще ничем не болел – у меня было семь разрядов по разным видам спорта, я занимался рукопашным боем, спортивным карате, играл в баскетбол и никогда ни на что не жаловался. А тут поднялась температура, и я по стенке кое-как добрался до телефона, вообще не понимая, что случилось и почему я не могу ходить. Приехала скорая, меня забрали в больницу и стали готовить к операции. Как оказалось, началось внутреннее воспаление. Это такая болезнь, когда крутой, уважающий себя, успешный мужчина должен лечь на гинекологическое кресло. Именно на нём меня и должны были оперировать. Я не понимал, что происходит и почему это случилось именно со мной. Случилось мгновенно, как по щелчку. Еще час назад я был преуспевающим бизнесменом, и вдруг всё рушится, и я, беспомощный, лежу на кресле… Казалось, это какой-то сон, и всё это происходит не со мной.

Мне дали наркоз, и тут случилось странное. Я не то чтобы воспарил, но кудато поплыл. Сначала это было медленное движение, но оно всё убыстрялось и убыстрялось, и вдруг я понёсся с огромной скоростью по каким-то коридорам, похожим на трубу. И самое интересное – страха не было, было лишь любопытство: «А что это происходит?» Иногда труба сужалась, и я в ужасе думал: «Меня же там раздавит, я не смогу проскочить», – но чудом пролетал, хотя у меня и было такое же тело, как в жизни. И вдруг…

Вылетаю из трубы в огромное пространство, невообразимое, залитое светом, и меня там подхватывают два существа. Я тогда был абсолютно неверующим человеком и ничего не знал об ангелах. Сейчас я понимаю, что это были ангелы, а тогда для меня это были просто существа. Они подхватили и понесли меня, и я смотрел с высоты птичьего полета на всю ту красоту, которая простиралась подо мной. Там были просто невероятные краски, это трудно объяснить, на земле такого не бывает, и слов таких нет. Я видел какие-то прекрасные дома, а впереди возвышался непередаваемой красоты город, но я не рассмотрел его, потому что увлёкся рассматриванием ангелов. Они были невероятно красивы, без признаков какого-то пола, непонятно, мужчины или женщины. У них были очень длинные белые волосы, они несли меня молча и, казалось, не обращали на меня внимания. Мне махали какие-то люди, пролетающие рядом, и у меня была в душе непередаваемая радость, такая радость, что я всё там забыл – семью, дом, родителей – и понял, что попал в рай. Там есть запах. Да-да! Небеса пахнут, они имеют свой потрясающий запах, на земле нет таких запахов. Там есть музыка, небеса звучат, и самое удивительное – со мной вдруг начал говорить голос, он звучал отовсюду, и это был властный и приятный голос. Он спросил:

– Тебе нравится здесь?

– О да! Я потрясён, я хочу здесь остаться.

И тогда голос сказал:

– Это место не для тебя. Тебе в другое место.

Я не понял, что произошло, но я вдруг снова оказался в этих коридорах, пролетел по ним немного и вывалился в маленькой тёмной комнате. Комната была размером примерно три на три метра, и там было холодно, мокро и темно. И, помню, я упал там… Комната была абсолютно пустой. Немного позднее ко мне подошел огромного роста человек – даже не человек, а какое-то существо. Я не знаю, кем он был и откуда взялся. Существо присело рядом, я весь сжался, и мне стало страшно. Мне было просто нестерпимо холодно и страшно. Он положил мне руку на голову, посмотрел в глаза и, не открывая рта, мысленно произнёс (но я хорошо понял, что он говорит): – Ты пришёл в это место… И слегка подтолкнул меня.

После его толчка я вылетел в огромное серое промозглое пространство. Насколько хватало глаз, там всё было усеяно телами: если посмотреть вниз, вверх, влево, вправо – всё было в человеческих телах, таких же обнаженных, как и я. Было тихо, и вдруг из меня вышли тысячи разноцветных нитей – красных, синих, белых… Может, это были энергии в виде нитей. Я не знаю… Они вышли из головы, рук, ног, и я оказался в середине большой паутины. Меня пронзила, буквально взрывом пронзила и сотрясла чудовищная боль. Это была какая-то неземная боль. Каждая клетка моего организма вопила от боли, но сам я кричать не мог. Каждый вдох, каждое движение причиняло боль. И вот тут я понял, что «там стоны и скрежет зубов». И хотя зубов не было, скрежет был. Стонали все, кто был рядом, и я мог только водить глазами и кричать, не открывая рта:

– Зачем?! За что?!

Я слышал, что должен быть суд. А где же суд? Почему меня отправили сюда без суда и следствия. И тут я увидел книгу своей жизни.

Я кричал:

– Не-е-ет!!! Я никого не убивал! За что?! Почему я здесь?!

Передо мной начали проходить картины из жизни. Да, я никого не убивал, но сколько раз в мыслях пожелал людям смерти или хотел, чтобы они убрались из моей жизни. Мне было даже показано, как мама несколько дней просила меня оплатить квартиру, а я этого так и не сделал. И я понял, что не по беспределу сюда попал. Мне было чётко показано, что всё это я заслужил. Я не соблюдал ни одной заповеди. Я, конечно, слышал про эти заповеди, но считал их не важными. Но там нет ничего не важного, и невозможно сказать: «Извините, я не знал или не слышал». Там известен каждый твой поступок, каждый шаг и каждая мысль.

Я был в Чечне, когда ещё не закончилась война, видел много раненых и убитых, и каждый раненый знал: нет, это не навсегда… Пройдёт немного времени, стоит потерпеть – и боль утихнет. Но там, где я оказался, была полная безысходность. Словно я попал сюда на веки вечные, и выхода нет. Ко мне подошли их самый главный и его помощники. Он посмотрел на меня. Это был чудовищный взгляд. Все добрые, хорошие чувства, которые заложены в каждом из нас, ему неведомы. Сострадание, любовь, всепрощение – этого в нём нет. Он не понимает, что такое милосердие, что такое чувство боли. Его нет смысла о чём-то просить. Он лишь увидел, что ещё одна душа у него, ещё один балл записал себе в копилку. Ещё одна его победа…

И вдруг сквозь боль и страдание я понял, что никто из нас не рождается просто так. И я не просто так родился и не просто так умер. За всем этим стоит огромный смысл. Всё это часть плана. Моей жизнью кто-то управляет и распоряжается. И ничего просто так не бывает. Как не бывает случайной клинической смерти, случайного рождения, случайных встреч… И это не только меня касается. Это каждого касается. И я возопил… Я заорал изо всех сил, со всей мочи. Заорал, потому что ещё продолжал слышать и чувствовать в себе тот голос, и я закричал голосу:

– Пожалуйста, я не знаю, как и что я делал раньше, но, пожалуйста, верните меня на землю! Я обещаю: всё свое время, пока буду жить, я буду рассказывать об этих местах. Я всё сделаю, чтобы рассказать о них людям…

Я тогда не знал Бога, не понимал, что со мной происходит, но я дал слово, дал обет, я кричал и кричал:

– Я сделаю всё, я даю слово, пожалуйста, верните меня на землю!..

И как только я это проговорил, вернее, прокричал – все нити, что выходили из меня и опутывали, разорвались, и я опять вылетел в те же самые коридоры. Я понесся по ним с огромной скоростью и опять увидел в операционной своё тело, страшное, некрасивое, неприятное, и возвращение в него не вызывало ничего, кроме внутренней дрожи.

Вокруг меня все суетились, бегали, делали какой-то массаж, и когда я входил в своё тело, помню, что меня били по лицу. А когда я вошёл в него и очнулся, у меня была дикая головная боль.

После этого два месяца я от страха ни с кем не мог разговаривать. Забивался с подушками в угол кровати, сворачивался клубком и боялся заснуть. Я делал всё, что мог, лишь бы не заснуть. Боялся попасть туда снова… в то страшное место. Там всё было настолько реально и ощутимо, что и сейчас картины эти стоят перед глазами. А тогда вообще не отпускало ни на минуту. И, чтобы не сойти с ума и хотя бы иногда забывать увиденное, я начал пить. Покупал водку, наливал в кружку или банку, выпивал залпом, падал и отключался. Подругому тогда жить не мог.

Однажды, очнувшись, вдруг понял: если буду и дальше продолжать пить, я снова умру и попаду туда, где был.

Но я не хотел попасть туда даже в страшном сне.

Нет!

Надо сделать всё, чтобы туда не попасть. Мне было страшно даже подумать об этом. И в один день я встал и пошёл… Нет, всё было даже не так – я встал и побежал. Я со всех ног бежал в церковь. В моем представлении церковь – это золотые купола, храмы, колокольный звон, иконы. Другой церкви для меня не существовало. У меня разрушилось всё – из-за моего пьянства ушла жена, я потерял бизнес, квартиру, машину. Я потерял всё и остался один на один со своим сумасшествием. В миру меня больше ничего не держало, и я решил уйти в монастырь.

У нас огромный мужской монастырь в Волгограде, в самом центре города. Я вломился к настоятелю, пробился через все преграды. Там была какая-то очередь, надо было записываться, но я просто туда влетел, у меня не было времени. Я хорошо знал: у меня нет времени.

Мой рассказ о том, что я видел после смерти, не вызвал у настоятеля даже усмешки, он не принял меня за сумасшедшего, а я кричал: «Возьмите меня, иначе пропаду! Отправьте хоть куда – на самый дальний постой, будь то остров или непролазная тайга. Я буду работать, я крепкий, здоровый… Буду носить навоз, пахать, таскать плуг вместо лошади… Только возьмите… Я всё умею, всё буду делать, только не дайте мне сойти с ума! Я всего боюсь… Мне страшно… Возьмите меня и спасите!» Он меня очень внимательно выслушал и сказал: «Давай мы сделаем вот что: если ты и через год придёшь в это же время – сразу бери с собой вещи, и через месяц я тебя определю к нам в монастырь».

Но я не мог ждать. Всё во мне кричало, всё боялось, я шёл ко дну, и я… Я вновь хотел услышать этот голос, я искал его, мне его не хватало, и я продолжил искать спасения.

Я ходил по церквям, мог просто лечь на пол, стоял на коленях перед иконами, бил поклоны, молился. Это было что-то страшное, какое-то сумасшествие. Я сходил с ума и боялся всего, даже своей тени. И хотел только одного – снова найти в себе тот голос и не оказаться там, где я был. Мама продолжала за меня молиться, она ходила в объединенную методистскую церковь. Я не хотел туда идти – не принимал, считал сектой. Но мамины слёзы, мамины молитвы наконец дошли. Я не мог ждать год, я искал спасения и в одно из воскресений согласился пойти с ней на службу. Это случилось восьмого марта, в Волгограде проходила большая евангелизация, приехали миссионеры… Всё происходило в центральном концертном зале, там были сотни людей, ивсё было для меня, как в тумане. Но когда я туда попал, впервые почувствовал что-то знакомое, радостное, счастливое. То, что я уже видел и чувствовал там, на небе, какоето незримое присутствие, которое меня приободрило. Что-то необычное происходило со мной, хотя я пришел туда полупьяный. Я не мог прийти другим, я сходил с ума. Во мне жил страх.

И когда вдруг призвали всех, кто желает, покаяться и начать новую жизнь, развернувшись к Господу, я первый вскочил с места и, спотыкаясь и падая, побежал на сцену. Меня не смущало, что в зале сидят молодые девушки, что они смотрят на меня, – всё это было неважно. И вдруг я запел на каком-то неведомом мне языке, и пронеслась мысль:

– Ну всё! Я окончательно сошел с ума.

На меня смотрели люди, кто-то оборачивался, но я продолжал громко петь. И с того дня… Именно с того дня я и стал жить только для Господа и служить Ему, я так и говорю: «Господи, я хочу жить только для Тебя и помогать людям». С того дня я полностью изменился. И до сего времени остаюсь честным перед Ним и верным Ему.

Made on
Tilda